Дмитрий Слёзкин. Некоторые стихи...
Концу войны
Зашумели деревья,
Утро подкралось.
Чрез плечо улыбнувшись,
Она попрощалась.
Попрощалась с дождями,
С пластмассовым солнцем,
Раздраженьем и болью,
С весною и с маем.
Пронзительным лаем,
Кромешной улыбкой
Весна продолжает-
Считает убытки.
И вот снова май,
И победы парады
Прогремят тишиной
У могильной ограды,
Прогремят площадями,
Пролетят над рекою.
Огрызнется неслышно
Иня мертвой тоскою.
И прокатятся силы-
Самолеты и танки.
Заглушат каблуками
Правду прыгнувшей Янки.
Ее смерть- это крах
Мертвых душ поколенья.
Перед грустной душой,
Шедшей сквозь наважденья.
Сквозь окно
Тишина не одна,
С ней грехов пузырьки,
Глупых мыслей стена,
Важных дел сундуки.
Тишина не придет-
Из окна позовет.
И задавит дождем,
Суету унесет.
Тишина не порок,
И не блажь и не грех.
Не беда, не урок,
И поэтому всех
Подчиняет она:
Пастухов и овец,
И орлов и слепцов,
Крикунов наконец.
Приходя говорит.
Но без слов, как во сне.
Позвенит, повисит,
Растворится в окне.
Улетят
Снов апрель, песен май.
В колыбель, на трамвай.
В пароход, самолет.
Пьяный день, светлый край
Добрый пух, стаи мух.
Ничего, как без них?
Не закрыть же окно,
Когда ветер такой!
Теплый, ранний, родной,
Ну а мухи, да что?
Покружат, пожужжат...
Улетят наконец.
Будем скатерть стелить!
Маю песенки петь!
Слышишь, радио там,
Принеси, не ленись.
Чай к тому же готов!
Пузырьки. Пирожки
На столе, самовар.
Под столом есть бутыль.
А давай посидим,
Плюнь на радио брось.
Май, весна, помолчим!
...Заскучаем небось?
Что ж, тогда принеси.
Да поставь вон в углу.
Что ты возишься,
Ставь. Прямо так, на полу.
Не включай ты, оставь!
Да садись, вот стакан.
Там на дне, посмотри-
Ключ ко всем берегам!
Иллюзорно? Ты брось!
И не порти мне речь!
Ну? Чтоб долго жилось!
...Говоришь, для чего?
Чтобы сытыми быть!
Да смотри вон во двор-
Чтобы дети росли,
Кошельки чтоб крал вор!
Чтобы мир был похож
На парадный колпак!
...Ах пустое? Ну, что ж...
Ну давай просто так.
Бессонным
Разве, в праве с тобой
Мы с обрыва бросаться?
Те, кому в разнобой
Сны тяжелые снятся.
Нам, немногим, дано
Видеть мира картину,
Сквозь тумана стекло,
Мрака ставни раздвинув.
Разве можем мы, видя
Все как есть, на себя
Ясный взгляд обращать,
О потерях скорбя?
Лишь потери, лишенья,
Только раны и гнет
Могут дать представленье,
И кто хочет- поймет.
Мы обязаны в мире
Пластилина и боли
Словно флагманы плыть
И гордиться судьбою.
Понимать мы смиренно
Должны утром тяжелым,
Что уйдем на покой,
Не касаясь престола.
А безвестные строки
Через мрак пронесут
Светлой правды истоки,
Русло веры найдут.
Разразится река
В мертвой почве потоком,
Оросит берега
Влагой жизни далекой.
Верь, увидим оттуда,
Где покой обрели,
Как свершается чудо-
Обновляется мир!
Все дальше
А я отсюда ухожу все дальше,
Сквозь сны и ветры, сквозь переплеты.
По небу тихо сползает месяц,
А я разбег беру перед полетом.
Я убегу на другой конец света,
Где нет людей, только лед и море.
Я буду плавать в нем до рассвета,
И до заката летать у взгорья.
А я отсюда ухожу все дальше,
А за спиной моей лишь злые волки.
Домой вернуться уже невозможно.
Ступаю в сумерках дневного солнца.
Во тьме ночи звезда мне путь укажет,
Протянет руку, жадно засмеется.
Взгляну наверх, а под ногой лишь ветер,
Я упаду, третий круг замкнется.
А я отсюда убегаю дальше,
Стремглав по нитке, напрямик сквозь пламя.
А где-то солнце с небом расстается,
То здесь, то там вздымают смерти знамя.
Я не вернусь, я никогда не сдамся
На радость стае, что за мной плетется.
Весенний мир будет улыбаться,
Последний вздох свободой оборвется.
Октябрьское
Как сломалась ветка,
Как опали листья.
Разве ты их слышал,
Разве где-то видел?
Что мне ваша осень?
Что мне ваши слезы?
Грустно- так грустите.
Скучно- так скучайте!
В кружках ваших с чаем
Плесень уж годами
Равнодушно тлеет,
Да летают мошки.
Взоров ваших разных
Серость угнетает,
Мыслей ваших праздность
В речке утопает,
Грязь с ботинок ваших
Сей поток смывает;
Грусть, веселье, слабость
С нею исчезают.
Смех твой предсказуем,
Плач твой очевиден,
Равнодушье тоже
Удивить не в силах.
Кто ты, что так густо
Виды заслоняешь?
И что тебя такого,
От прочих отличает?
Ты порок известный
Глубже них воспринял,
Ловко с ним играя
Их корону принял.
Но забвен ты будешь,
Стоит только моде
Свой порочный облик
Променять на прочий.
Ну а вы, чья масса,
Вмиг меняет маски,
Взоры приковавшие
К кончику указки.
Что в итоге станет
Вашим назначеньем?
И что же о вас вспомнят
Майским воскресеньем?
Скажут ли потомки:
"То-то были люди!",
Снимок ваш достав
Детям своим юным?
Все намного проще,
Вместе с тем тоскливей:
Почесав за ухом,
Вспомнят ваше имя
Ваши дети, внуки,
Папку ваших фото
Вытащив от скуки.
И забудут вскоре.
Ну а осень так же,
Если Бог позволит,
Будет листья сыпать,
В хоровод их строить...
На свет
Порванное время с треском на две части
Воздух обнажило едкий и прозрачный
И упали жертвы в землю, что свободой
Подавившись стала мертвою породой.
Падали на землю, сорванные прежде
Красные бутоны из руки поверженной
А на пьедестале, вновь внимая массе
Грабили, метались от кладовки к кассе
Радостные звери, воздух ощутив
Вылезли из клетки на ружья и штыки
Руку протянувшие ноги протянули
Глубоко вдохнувшие кашлем поперхнулись
Те, что были в клетке за красивый голос
В клетке и остались меж железных полос
Хоть замок с чертога ломом перебит
Выходить наружу страшно и знобит
Но давай в редакцию письма будем слать
Вдруг теням наскучит рождаясь умирать
В наших строчках точки в линию собрать-
И они отправятся клетку нам ломать.
Наши глазки круглые будут наблюдать
Как за стенкой стеночка будет пропадать
И вот рядочком стройным вышли мы на свет
Вдруг он не ослепит нас? Страха больше нет.
В пяти минутах
В пяти минутах до затменья
В страданья маску облаченный
Не смея веровать в прощенье
Я пал пред небом раскаленным
Слезами землю окропляя
Я в судороге ждал смиренно
Суда что надо мной назначен
И кары страшной и священной
Смерть и безумие способны
Снять с меня боли и страданье
Но этого я не достоин!
Не заслужил сих дарований!
И жизнь в рассудке сохраненный
Я буду словно крест пудовый
Нести до смерти не прощенный
Сквозь мертвый лес и лес терновый
В пяти минутах до порога
Что между солнцем и луною
Не в праве я просить у Бога
Ни облегченья, ни покоя.
На заре душевной боли
На заре душевной боли,
Когда выход лишь один,
У двери, ведущей в поле,
На дорожку посидим...
Вспомним время небылое,
И как не было легко.
Как не мы ходили строем,
Как не предали любовь.
Как не лгали, как не ели,
Ощущенья вспомним те,
Как становится больнее,
Как жмет мир большой душе.
Как не спали мы ночами,
Слезы сохли на щеках,
Как нам ветерок случайный
Искру приносил в руках.
Как не наши ноги в парке,
Под луною в тишине,
Шли неспешною походкой
По утоптанной тропе.
Как нас не было в прихожих
У блестящих юных дам,
Как не мы играли в Бога,
Подчиняясь лишь чертям.
Как за то, что мы смиренно
Скромность предпочли грехам,
Нас клеймили и ломали,
Ненавидя как врага.
Ненавидя, презирая,
Отвращением даря,
О нас ноги вытирали,
Зависть злобою глуша.
Им порочным, грубым, алчным,
Факт покоя не давал,
Что другим досталось счастье,
Кто не лгал, не предавал.
Улыбнемся мы, простим их,
Ведь душой их помыкал
Бес свершающий насилье,
Затопивший сердце мрак.
Что ж, пойдем в чистое поле,
Не ложится дальше стих...
Все что нужно нам с тобою-
Два патрона на двоих.
Время десятников
Слушайте, десятники, родившиеся в пропасти
Растерянного времени седеющей империи!
Стоит ли разменивать золото на крохи,
Мерзнуть в безразмерности проданной эпохи?
Тому кто с пепелища жизни начал нить-
Единственное право жизнь переменить
Вы берете в руки кресла, кабинеты,
Дети, братья, внуки тлеющей планеты!
Будем жить, десятники! Жить- не приживаться.
Хватит же теней за окнами бояться!
Свергнем отражения пережитков ада!
Предадим сожжению компромиссы с правдой!
Лучше всех нам видно, чем Россия стала,
В море очутившись, не умея плавать.
Так давайте флагман сделаем из лодки,
Мерзко брать пример с игрушечного флота,
Что так хищно плавает по нашим океанам,
Словно мразь вокзальная щупая карманы.
Встанем же, десятники! Трясутся руки сборщиков.
Отольем же Колокол, дети Колокольчиков!
Всплеск!
Веселье как шарик воздушный нагрянет
Закружатся искры и краски внутри
И мир поперхнувшись собою отпрянет
Ковровой дорожкой начало пути
И нет ни сугробов ни ветра ни стужи
Лишь чувство полета сияет внутри
И пусть суета остается снаружи
Как скатерть дорога легла впереди
Рассыпалась боль и затянуты раны
И кажется даже что стоит того
Когда безграничная мощная радость
Взрывает тоски беспредельный порог.
Разорваны грусти тугие навесы
Что солнце надежды скрывали во мгле
И небо светлеет и прячутся бесы
И камень с души и бегом налегке
И пусть где-то выше рассудок чуть слышно
Шепнет, что не вечна полета пора
Но грудь по инерции вечностью дышит
В порывах свободы на клочья душа
Последнее осеннее
Реженый молью, солью, болью ноябрь.
Подпилены все четыре ножки.
Кошки под дверью скребутся,
Двое их, рыжие обе, отчаянные,
Бездомные, одна мертвая, другая жива.
Смеются, плачут - стучатся, значит.
Не пускаю, страшно: голодные, злобные.
Сверху кап - капает, сквозь сон, как картон голова,
Мокнет сохнет высыхает умирает оживает отчасти.
Счастье, ненастье: все в кучу во сне на рассвете,
На небывалой невозможной планете. И звон.
Как кордон, как заслон. Не пропустили бы. Закрыли.
Но нет. Все же свободы мутные мертвые воды,
Сточной канавы отводы, разводы, на стекле в вагоне.
Восход. Что такое заря? Это за края взятый торт из крема.
Или дилемма - сейчас, час ли спустя, или завтра,
Но завтра - очень сложно, или невозможно, или дорого.
На комоде вчерашней моды маска для похода в сказку.
Под ногами коврик, поребрик, дворик пролетает...
И вот завод, вход, пролет, перила, белила, чернила,
Под кабинет стилизованная братская могила.
Словно дерево старое, усталое, корявое нависло над макушкой.
Лысой грозя верхушкой, словно ядро из пушки,
Из ржавой дыры заглушка, разбитая кружка, пустая кормушка.
Тени вокруг за пени на колени, под сенью лени, утренней мигрени
Ответами довольны, больно которые невольно со лба читать.
Бежать! Как только пять - вспять, через плечо плевать. Бежать, бежать!
Забыть, не знать, и спать до утра до декабря.
Белая немота
Колики боли, мозоли становятся сильнее силы воли,
Важнее роли. Словно отменяющее слово-пароль
Действуют на разум с лету, сразу. Разнося по жилам заразу -
Морозом по пальцам, параличом по голосовым связкам.
И вязко время. Как вата, как палата в шесть утра зимой.
Застывает в горле покой. Застой внутри, снаружи стужа кружит,
И бело все кругом. Это цвет отчаяния, молчания, страдания,
Гадания в сумерках, разрывающего горло крика, и многолика тишина,
В которой нет ничего великого. Блики лишь окна пустого.
И снег. Он - как прожитый в яме век или напрасный побег, как волчья стая.
Летает свистит, заметает, не тает.
Замерзают слезы в глазах, вороны в небесах кричат "Крах! Крах!".
В четырех-пяти стенах на голых кровавых коленях.
Я пленник, изменник, но поверь, поверь мне!
Вечерняя отдача
Смеркалось. И казалось даже что сажей небо мажут.
А иногда душу свою покажут - промажут, но и в цель попадут тоже.
По коже морозом мелким, деревянной занозкой в где то в груди.
Страшно, когда говорят - все впереди. Словно, пустота позади.
Трамвай - прокати! Снежок - замети! Солнышко - взойди!
Вчера и сегодня надолго поссорились (Я боюсь слова "навсегда").
А завтра, что нибудь да, произойдет. Сойдет ли поезд с рельс,
Или пуля долгожданная лоб пробьет... Может, хоть ее на полу кто-то найдет?
А время неумолимо идет, словно молоко вот-вот закипит, и все равно убежит.
В Антарктиде снег никогда не тает. Кто-то уверен - там есть земля.
Другие говорят - нет. Но то и другое - ложь. Под собой, если хочешь - точно найдешь!
А если нет ее там, то и искать никогда не станешь, завянешь.
И рука у мужика дрогнула слегка в грозу. Вот она, соринка в глазу!
И достать бы, да плюнул. Стакан налил, или носом клюнул.
Из подвала фраза донеслась, мол, разве, моются в такую грязь?
Только глупый Пьеро в это время шел в белоснежной сорочке грустный,
Просто потому что Кто-то нарисовал его таким.
Зимний вечер
Стены молчат - стыдно. И видно - сказать нечего.
Вечером было... Свечи в лампочке светили. Пыли много на столе.
Или - хорошее в целом понятие - занятие дает голове.
В декабре только снег бывает, и больше ничего.
Ночью в городе тихо, светло. И даже отлегло,
Помогло. Крыши чьи-то совсем занесло. Мело всю ночь.
А был бы я не прочь - у меня обязательно была бы дочь.
Но нельзя: она бы выросла такой как я! Разве можно?
Нет, безнадежно. Снова стало тревожно - укрыться бы. Забыть, забыться...
Проститься, говорят, надо, перед уходом в вечное лето.
Где нас не было и нету... И бродить потом по свету,
Где-то рядом, одним только взглядом прикасаться.
Хорошо ли, когда нечего бояться? Молчи, я знаю все, молчи.
Лучше научи смотреть в окно снаружи, сквозь стужу и метель.
И жизнь распрямляется в параллель чьему-то пути.
А за водой очень далеко можно уйти... И в конце окунуться,
И назавтра уже не проснуться.
Болит голова
Брызги мыслей влетают с висков в ладони.
Излишней гармонии в голове тесно.
И место пальцы ищут, откуда она есть.
Не перечесть ее отростков, что пронзили череп,
Изогнутые волоски... как берег для них виски... как бег.
***
Свет ламп вдавливает столешницы в ножки, волосы в голову, мрак в углы.
Стекла впукли в комнату под напором густой суспензии тьмы.
Комната погружена в прогорклое масло воздуха и желтого света.
Пустой газетой давит на виски. И не бывает в этом мире ветра.
Вечернее разностишье
Сонное око смотрит без разбора сквозь переборки, мосты-заборы, сквозь задние мысли, сквозь мысли вообще, наедине оставляя с ответом, как с тигром из клетки. И ветки качаются - начинается что-то неповторимое, гонимое и жаркое. И хочется задержать мгновение, как недописанное стихотворение, чтобы остаться в мире без нового, без истоков и побегов его черных, без дум удрученных, в мире без экономики и политики, в мире без критики и одобрения, без слов печатных.
***
Безглавое чудо плещется в оазисе, наводя на мысли о празднестве золота скрывшего кровь... И ничего не понято вновь. Лишь клубы дыма в вечерней сутолоке сквозь мозги, зловонным кусками спрятанные в головах, за радостным блеском в глазах, за плотским порывом. И недомыслей обрывом ночным запечатано все.
***
Лица-зеркала заполняют мой мир. Им кажется, они меня видят насквозь, и врозь расходятся прочь от меня. В них можно смотреться, если привыкнуть к искажениям, и верным движением образ восполним. Зеркала верят в свою переменчивость, отражая всё новые виды, обидишь зеркало - оно отразит обиду. А во мраке мы светимся, а свет отражается в них и как ответ воспринимается.
***
Один. На встречу люди, группами и парой,
С бубенчиками, скрипкою, гитарой,
Листом бумаги, или просто маги,
Творящие заклятия в овраге.
Что ждать от них мне, одинокому изгою?
Отшельнику отрекшемуся в ночь
От лживых идеалов и шаблонов,
От радостей и тленных мира слов.
Способен ли из них ради меня,
Хоть кто-нибудь, пожертвовать, хоть кем-то?
Молчит у ног холодный океан...
А я смирен, я уж не жду ответа,
Уносит меня лодка по волнам
И парус полон западного ветра.
Синий вечер
Синий вечер за окном
Мрак струится из углов
Неразборчивый узор
Серых мыслей-облаков
Нет тревог, и нет волнений
Сердце медленно стучит
Ярких больше нет явлений
Счастья вехи позади
Жду неистовства ветров
Что ворвутся по весне
И душа воспрянет вновь
Устремленная к тебе...
Белое окно
На старом столе лежат хлебные крохи
Разлит черный кофе, рассыпан песок
Стихи я обычно пишу, когда плохо
Они- мой отчаянный духа рывок
Уж солнце зашло, не спеша вечереет
Уткнувшись в подушку я тихо лежу
Но мысли и звуки, они так умеют,
Покой сквозь завесу неслышно крадут
И снова пишу. Между пальцев слова
Издерганной нитью, разрывы терпящей,
Ложатся и липнут покорно, а я,
Им отдаю, сколько взять они властны
Боль, мука и тяжесть, все звуки и блики
Прощаясь со мной в какофонии строк
Отмщенье в прочтеньи повторном находят
Вростая с бумаги в глаза, как морок.
И все же закрыв лист бумаги от глаз
Сумел, передал я постылый остов
Сплетенный из страхов растением фраз
Взамен обретая надежды росток
Простое
Разбить окно, разбить-разбить
И слишком сложно стало жить
Бояться всякого мгновенья
И черпать злого вдохновенья
И черпать я безмерно рад
Вот только этот вид добра
В цене как прежде, как в всегда
Что не готов платить вполне
Пусть не готов, но нет иного
Не предусмотрено увы
Пути такого чтобы слово
Вернее всех других найти
Держись и бейся до темна
В ночи ж на сердце положись
Девиз не выпей свой до дна
Не подставляй бока, дерись
Дерись за веру, за Христа
За луч свободы что внутри
Еще так светел и видна
Дорога в метре впереди
Шагать не бойся, раз пошел
Чтоб стать сильнее, оглянись
Увидев путь свой одинокий
Несмело, все же, улыбнись
Исполненный надежд, иди же
Пусть окружающая ночь
Прочь низвергается заслышав
Легкую поступь твоих ног
Во все глаза
Ты знаешь, мне все невдомек,
Сколько прекрасных белых птиц
Родной покинут уголок,
Не устрашась его границ.
Не остановят их ветра,
Дожди не смогут запретить.
И серебристые крыла
Сквозь тучи смело будут плыть!
Но все же... сколько их взлетит,
Кружащих ныне в тихих водах?
Кому тоска претит из них?
Кто злую предпочтет свободу?
Не ты ль, прекрасная печаль,
Владычица моих лесов,
Ответ вольна немедля дать
На этот тягостный вопрос?
Я всей душой припал к их крыльям...
Во все глаза, и день и ночь!
А их малейшие порывы
Тоску и сон свергают прочь.
Готов что сил есть закричать:
"Летите, вольные созданья!"
Им этого не услыхать...
Нет моей силы в их сознаньи.
О лето! Ты жестоко, знай же!..
Птиц белокрылых искушая,
Про осень смеешь ты молчать,
Теплом их лживо согревая.
Я плачу, сил держаться нет,
Сентябрь, о злой осенний месяц!
В долину эту принесет
Охотников, дожди и ветер.
Скажи, к чему скрывать, скажи,
Любовь моих тоскливых дней!
Когда решат они лететь
За сень далеких тех елей?
Безмолвны нежные уста
Моей прекрасной Тишины...
Улыбка на ее лице
Сказать стремится: Подожди!
И жду... Душа моя дрожит.
Взор безотрывно смотрит вниз.
Где речка в заводи широкой
Таит прекрасных белых птиц.
Осколки
Неуклонно из рук на свободу
Да о край табуретки тарелка,
Разлетелась на крупные части.
Собираю нагнувшись осколки.
Слезы к облаку глаз ручейками
Подобравшись стекают лениво.
Семь осколков немыми кусками
На полу собираю тоскливо.
Мне не нравилась эта тарелка...
Когда прежде душистыми щами
Наполнял ее красную полость.
Я не думал о ней месяцами...
А теперь, остриями осколки
Мою душу нещадно пронзили,
Мне напомнив мое отраженье
В мутном зеркале, в зале постылом.
Словно друг мой единственный, жалкий,
Мне о главном поведать желая,
Она смотрит в лицо мне устало
Сквозь осколков неровные грани.
И родство наше с ней безгранично,
Мы едины в своем положеньи.
Наше время пришло слишком быстро...
И удел наш - печаль и забвенье.
У края платформы
Пусть кружат в ночи привиденья
Забыл твою душу покой
Вразрез с естеством убежденья
У края платформы не стой!
Ты будешь летать с облаками
Купаться в их серой тоске
Как рыба молчать под волнами
В залитой мазутом реке
Пусть все твои лучшие грезы
Разбились о грязь, гололед
В пору, когда горькие слезы
Ты был унимать не силён
В твоей конуре жили волки
Собаки и разная мразь
Остались посуды осколки,
Нечистая бурая грязь
Ты строить пытался берлогу
Из тонких соломин вдали
Да ветер игривым порывом
Все сдул в безразмерность Земли
Сутуло, дрожа, подбоченясь
Бредешь тротуаром домой
Горюй, но следи тем не менее -
У края - не вздумай, не стой!
Те лица что были всех ближе...
Как жаль! Растворяется сон...
Я крепко сжимаю перила.
Я молча гляжу на перрон.
Всполох
Побледнело мое тело,
Подступает к горлу ком.
Кто бы мог о том подумать,
Что проснусь я стариком?
Все насущное обычно,
Непонятное - пугает...
То за вечным, то за личным,
Мое сердце наблюдает.
Добровольно сильной болью
Обдает себя сознанье,
Нет свободы, куда входы
Перекрыты большим знаньем.
Все же скучно когда тучно...
Солнца луч как пробужденье!
Как себя нужно измучить,
Чтобы чтить лишь проясненья!
Как же мог я, такой юный,
Озаренный лунным светом
Унестись в сей край безлюдный,
Царство собственного мненья?
В людях красота смешалась
С гнусной правдой бытия.
Почему так рано понял
Я все истины вранья?
Неужели в этом мире
Не найдется мне дороги?
Иль пологой, иль покатой,
Побежали б мои ноги!
Бег - вот радость озаренья!
Бег - ты истина души!
Нет в покое пробуждений!
Правда есть лишь впереди!
Так несись же мое тело!
Обгоняй стократ, душа!
Я открыт для совершений!
Я согласен жить, спеша!
Лишь вперед, да что есть мочи!
Быть быстрее всех начал!
Не догонят меня ночи,
Что бы я ни повстречал!
И взлетая над домами,
Выше всех холмов и скал
С голубыми небесами
Я останусь, как мечтал!
Знайте, мерзкие виденья,
Знайте злые силы мира,
Нет в вас скорости и рвенья!
И не знать вам вдохновенья!
Чистый Гений Богом призван,
К Богу ближе всех взлетает.
Светлый Сей, подобно Богу
Поругаем не бывает!
Вот к чему должно стремиться,
Разгоняясь каждый миг!
К правде высшей причаститься,
Неподступным стать для лжи!
И откроются ворота,
Высшим разумом хранимы!
Мира новые широты
Станут нам исповедимы!
Так не стоит мешкать боле,
Мчимся к Солнцу тот же час!
Не догнать нас жалкой боли,
Ее омут не для нас!
Рекомендуемый обозреватель - Mozilla Firefox
_______________________________
2009-2012 (с) Слёзкин Д.В.
